Выскакивая на улицу, он услышал, брошенную кем-то фразу:

— Вот человек, готовый умереть!

Сквозь деревья у причала он разглядел крышу лачуги и, расстегивая на бегу плащ, спустился по грязному склону.

Когда он ворвался в лачугу, двое держали под руки раненого: темноволосого, очень обросшего красивого молодого человека, который едва держался на ногах, видимо, потерял много крови. Третий пытался накинуть ему на шею петлю. Один конец веревки был уже переброшен через стропило и за него ухватилось трое людей.

Когда майор Тревейн появился в дверях с револьвером в руке, все повернулись к нему.

— Отпустите его, — приказал он резко шестерым грубым, грязным бородатым бродягам, привыкшим к преступлениям и низкосортной выпивке.

— Ты где, черт возьми, находишься? С какой стати врываешься сюда, да еще поучаешь нас, что делать? — выкрикнул кто-то из бродяг.

— Виноват, мистер майор, — вежливо произнес другой. В голосе его звучала издевка. — Эти галуны больше ничего не стоят. Война закончилась.

— Я сказал, отпустите его.

— А теперь послушай-ка. Мы поймали южанина и вздернем его. Если не хочешь полюбоваться на дармовое зрелище, то убирайся. Считаем, что виселица слишком хороша для него.

— Вы сказали, что война закончилась. Мистер Линкольн говорит то же самое. Снимите с него веревку.

— Какое нам дело до Линкольна. Мы сами управимся с нашими врагами, и ни один политикан нам не указ. А также и никакой армейский майор!

Тут вперед вышел приземистый рыжий парень.

— Может, нам и его повесить? Сделаем гирлянду из этих Цыплят! Ха-ха!

Мак Тревейн поднял свой револьвер.

— Снимите с него веревку. Снимите сейчас же!

Они заколебались. Затем веревку осторожно сняли. Когда бандиты отошли от пленника, тот начал заваливаться, и Мак, быстро шагнув к нему, подхватил его левой рукой. Краем глаза майор заметил, что один из парней хотел было вскинуть ружье, и тут же выстрелил.

Пуля поразила незадачливого стрелка до того, как он успел воспользоваться своим оружием. Он замер, начал что-то говорить, а затем упал и вытянулся.