Когда сквозь щели в дверях сарая пробились первые лучи, Мак Тревейн сгреб с земляного пола сено, солому, щепки и развел небольшой костер. Затем он вынул кофейник и приготовил кофе. В мешке, который вручил ему швед, оказалась краюха хлеба и немного вяленого мяса и оленины.

Дэл приоткрыл глаза и спокойно лежал, посматривая на огонь. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем в течение многих последних недель.

— Как хорошо пахнет кофе, — сказал он, — а от костра веет жаром.

— Это накопленный солнечный свет, малый, — улыбнулся Мак. — В течение многих лет дерево, трава улавливали его и сберегали до этого случая. То, что ты видишь в пламени, малая толика захваченного природой у солнца.

Дэл осторожно сел и потянулся за сапогами.

— Я помню огонь у нас дома, когда вы с па разжигали его по утрам. Потом я уже никогда так не наслаждался им, хотя мне часто приходилось потом самому разводить огонь. Обычно я заворачивался в одеяла, пока очаг не согревал всю комнату.

— Помнишь, как мы стояли у бойниц, прежде чем открыть дверь, и присматривались, не появились ли снаружи индейцы. И когда мы так выжидали, небо начинало розоветь.

— Ол, собака из Теннесси, она охраняла амбар и корраль, сразу бы поставила нас в известность, если поблизости появился бы какой-нибудь индеец.

— К этому времени мы обычно съедали немного бекона или какого-нибудь мяса, если оно у нас было, а когда возвращались домой, завтрак стоял уже на столе. Знаешь, я много раз во время войны вспоминал наши завтраки.

Мак оседлал лошадей, а затем вернулся к костру, чтобы пожевать немного вяленого мяса с хлебом. Они сидели молча, пережевывая пищу. Мак посмотрел на брата.

— Как хорошо, что у тебя есть Кейт, которая ждет тебя.

— Полагаю, что ждет. Мы с ней обычно принимали верность как должное. Я даже не могу вспомнить, говорили ли мы об этом, но всегда держали в сердце.