— А как же ты жила? — спросил Дэл. — Ела ли ты что-нибудь?

— О да! У меня есть молоко, сыр, который делала мама, хлеб, который она пекла для папы.

— Сколько же времени ты тут одна?

— Видите? — Она показала на календарь. — Каждое утро я отрываю листок. Прошло четыре дня.

Дэл осмотрелся кругом.

— Уютная хижина. — Он взглянул на маленькую девочку. — Ты разрешишь нам остановиться здесь на ночь? Мы возвращаемся с войны домой.

— Можете оставаться. Я даже рада. Ночью иногда бывает очень страшно. Я боюсь волков, индейцев и призраков.

— Как тебя зовут, милая? — спросил Мак.

— Сюзанна. Сюзанна Атертон.

Дэл взглянул на Мака, а затем на нее.

— Твой папа — Джим Атертон?

— Да. Вы его знаете?

Дэл побледнел и отвернулся к очагу.

— Немного… Слышал о нем, — сбивчиво произнес он и направился к двери. — Принесу дров. Мак? Не хочешь ли помочь мне? — Когда они вышли на крыльцо, Дэл сказал: — Нам придется взять ее с собой и отвезти домой. Джим Атертон мертв. Его застрелил снайпер в последний день войны.

— Что же это такое? — возмутился Мак. — Люди в серой форме увозят женщин? Это не очень-то похоже на южан, которых мы знаем.

— Разные бывают. — Дэл с минуту подумал. — Здесь проходила часть полковника Эшфорда. Но я не могу себе представить, что его люди будут беспокоить простых женщин. Он всегда казался таким джентльменом. Хотел, чтобы я отправился с ним и продолжал борьбу. Война, которая закончилась для тебя и меня, не кончилась для Эшфорда. Когда капитулировал Ли, его пришлось чуть не связывать. Называл генерала предателем, трусом, поносил как только мог.

— Давай вернемся в хижину. А то девочка испугается, что и мы оставили ее.

— Проклятие, Мак! Что нашло на людей? Врываются в дом, хватают женщину и тащат, Бог знает куда?