— Там считают, что я погиб.

— Как так?

— Мою часть разбили, почти уничтожили. Нам пришлось шесть недель добираться до своих. Командование сообщило, что я убит во время военных действий.

— Я тоже не получал никаких известий, — сказал Мак. — Переправить почту с юга на север не было никакой возможности.

За каким-то леском они нашли старый деревянный сарай, сухой и чистый. В нем пахло свежескошенным сеном, хотя в это время года это показалось необычным. Поставив лошадей в стойла, Мак дал им сено, а потом и зерно, которое нашел, пошарив в закромах.

Дэл растянулся на сене и сейчас же заснул.

Мак Тревейн подошел к двери и выглянул наружу, прислушиваясь. Конечно они рисковали, но Дэл нуждался в отдыхе и лошади тоже. Все вокруг окутал непроглядный мрак. Дождь так и не прекращался. Но ничего, кроме его шума, майор не услышал, и, вернувшись к брату, лег рядом.

Столько лет скитаний и боев! Ему только что минуло тридцать, отцу будет шестьдесят пять, а мать была лет на десять моложе. Он с трудом вспоминал лица родных. А сколько же теперь лет сестре? Ее, наверное, и не узнать. Ведь девочки так быстро меняются, как только начинают взрослеть.

Когда разразилась Гражданская война, Мак как-то ночью покинул Техас, полный решимости сражаться на стороне северян. Как и старый Сэм Хьюстон, он считал, что прежде всего надо проявлять преданность нации. Дэл думал иначе и вступил в кавалерийскую часть Техаса.

Заложив руки за голову, Мак лежал на сене, настороженно стараясь уловить любой посторонний звук. Шум дождя по крыше действовал успокаивающе, он здорово устал, но все же бодрствовал, опасаясь, что враги могут незаметно подобраться к ним.

До войны он служил техасским рейнджером. Еще четыре года почти непрерывных сражений с команчами, кайова и пограничными бандами. Когда он прибыл в Огайо, его способности и военный опыт сразу оценили, и среди людей, которые ничего не смыслили в проведении боевых операций, он стал быстро продвигаться по службе.